Архив метки: смерть

Воздух

Любая цивилизация, событие и явление неизменно проходит через три этапа своей жизни: зарождение, развитие (золотой век), позже — надлом и, как следствие, упадок (смерть). Мы все это наблюдаем со стороны, во всём, что нас окружает. Русский рок, как абсолютное точно, отдельное и конечное явление — зародила жажда к жизни. В государстве лишённом чувства вкуса и созидания. Внутри всех оттенков градаций серого появился битый цветной пиксель. В жестоких, жёстких условиях полного непонимания, неприятия, культурной деградации и коммунистической пресности мозгов. Это было то растение, которое пробивается через асфальт. И теперь уже смешно, оборачиваясь назад, понимать, что именно эта борьба и была тем самым золотым веком. А то абстрактное «хорошо», что виднелось на горизонте, как результат всей битвы — упадок, смерть. Невыносимая беззубая тишина. Театр не может быть без актёров, театр не может быть без зрителей. Именно в этом балансе, именно в этом асфальте и был смысл. А так, что.. сорняки, ровно такие же, как и остальные: мясники, бандиты или врачи.

Русский рок закончился в 91. И не виноват в этом уход Цоя, не виноват в этом «умерший рок-н-ролл» Бориса Борисовича или «Смак» Андрея Макаревича. Здесь нет виноватых имён. Только весь появившийся воздух, которого так не хватало и которого стало в переизбытке. Это кислородное отравление. Любой медик знает -нельзя после длительного голодомора наесться до отвала без опасности для жизни. Половина уехала, остальная половина получившая разрешение на всё и полное безразличие со стороны власти — потеряла актуальность темы, а спекуляция на том, что было (вернее, чего не было) не вызывало больше интерес. Тех, кого слушать было нельзя — стало слушать невозможно.

Пластинки перестали стоить треть зарплаты. Люди увидели доллар, а барыга — стал законной топовой профессией. Порнография на первых VHS магнитофонах. «Это были 90ые и мы выживали как могли» (с).

Появились новые лица и имена. Весьма лениво появился Чиж, невероятно потенциальный Сплин и ещё пару десятков новых имён, чьё влияние стало эпохальным и получило своё название — русской новой волны, что ли.

Я помню, как крутил карандашом кассету Slayer на уроке математики у Светланы Александровны и как меня ненавидела учительница русского языка и литературы (потому что рокер — это уже наркоман; хотя, почти уверен, что читал я больше её даже уже тогда)… да и, в целом-то, меня не очень жаловали в школе. Когда я порвал свои первые джинсы — это вызвало целую волну непонимания (не только среди учителей, а и, к сожалению, среди сверстников) и на меня ходили смотреть целыми группами, как на чудака, которые сам добровольно порезал свои штаны. «- Иди домой переоденься, — Но это мои единственные штаны, других нет«. Я был адово хитёр. Через года три-четыре уже после окончания, я случайно попал в родные стены общеобразовательного лагеря и не узнал там ничего. Это было другое место, в котором каждый второй был эмо, каждый одевался, как хотел и всем было всё равно. То, чего я себе не мог позволить никоим образом. Просто убили бы, без разговоров, на месте. В школу попал воздух в переизбытке и все стали на одно лицо.

Помню, как будущий скинхед Саша мне подогнал кассету из Питера с какой-то группой «Король шутов» (вроде они ещё так назывались). Как и откуда поступил это магнитоальбом — остаётся только гадать. Это был наикрутейший панк на русском языке, что я слышал. И, о боже, через год-может полтора, году так в 2001-2002 эти ребята, уже с новым названием — давали концерт в нашем городе. В институтском актовом зале, куда собрался весь рокерский бомонд. Все вокруг дрались, были пьяными в усмерть, курили прямо внутри и не только сигареты. Всё кругом было в крови, в поте и этого нереального ВОЗДУХА, который привёз с собой Питер. Горшок пил водку прямо с горла, а я впервые в жизни участвовал в адовом слэме. Будучи, фактически, ещё ребёнком. После концерта, дабы увековечить память о состоявшемся событии (очень редкому, к слову, на то время) — каждый из тусовки проколол себе ухо, одной единственной булавкой. И я, конечно, не миновал этой участи. Тогда как-то никто не думал, что бывает СПИД, какие-то болезни. Все были пьяны и я впервые в жизни припёрся домой где-то уже под утро, с этой новой дыркой в ухе. Это было СОБЫТИЕ. Местные одноклеточные СМИ, пугливо теснясь по сторонам написало потом такие отзывы, что я до сих пор, с особенной ненавистью отношусь ко всей журналистике. За трусость и глупость.

Всё это время я пытался играть и играл. Появлялись первые инструменты, первые «чуваки» в теме, какие-то интернет сайты уже и бесконечная череда женщин репетиционных точек с перепаянными русскими пультами. Невыносимо фонящими и ловящими радио. Сейчас, имея дома, практически студию, мне уже не так это всё интересно, как было когда-то. Право, не сама музыка, конечно, а именно та магия, с которой она делалась тогда.. Вдумайся, чувак, чтобы попасть на завод, где мы репетировали — надо было брать большую палку от собак. Иначе не пройти, загрызут. И идти через метровые заросли в сырой цех, в котором собирался весь местный бомонд и пил «Альминскую долину» за общаковские 2,75. А на обратном пути тебя уже ожидала пьяная толпа заводчан, не обременённая интеллектом и жаждущая веселья и угара (крови т.е.). И тебя били, и ты бил (чаще, ибо нехуй). И ты всегда, каждую секунду своей жизни думал: «бля, да хуй со мной — лишь бы гитару не тронули«. Потому что музыкальных инструментов НЕ БЫЛО, а себя, в силу молодости — не жалко.

Вчера скончался Михаил Горшенев, он же Горшок. Тот самый, который пил водку с горла и мы, молодые сопли, из под сцены смотрели на него квадратными глазами. Тот самый беззубый чувак, который до всего мейнстрима с этими говнарскими портфельчиками КиШ и туповатой бездушной молодёжи — олицетворял весь приезжим к нам ВОЗДУХ. Наверное, во многом именно его появление в моей жизни — сформировало рок-н-ролльные мысли до кучи. До конца, поставив жирную точку моего участия во всех этих безобразиях. Говорят, от гердоса скопытился. Не новая история. Хоть и слабо верится, что кто-либо, кроме Игги Попа, смог с этого дерьма слезть удачно (наркоманов бывших не бывает). Это, конечно, рок и, конечно, самое наркотическое его время. Но не верится в причастность, не знаю. Не верится.

Осталось ли наследие — скажет только время. Но для меня лично и двух-трёх человек, которые тогда, вместе со мной, в далёком начале 2000-х увидели этот маленький кусочек настоящего рок-шоу и получившие огромный пласт воздуха — это переломный момент. » — Вот оно», — думал я тогда. До сих пор не знаю о чём речь — не сформулировать, но всеми железами ощущаю вибрации. Понимаешь?

Такое было вчера. Повесивший от натуральной dddos официальный сайт короля и шута и много мыслей по поводу. Сегодня — день не краше. Скончался «Густав», тот, кто ненавидел, когда его так называли. В жж Вишни появилось и, конечно, вызвало куда более меньшую волну репостов и RIP’ов. Да и не надо, пожалуй, здесь. То ли от СПИДа, то ли от рака. То ли от всего вместе. Конечно, умалчивается — все молчат. И Кино уже нет больше двадцати лет, и «Цой жив» всё реже выскакивает… всё более старыми облезлыми ПФ-115 на кирпичных стенах домов. Прорезаясь, как бы реинкарнируя из под слоя объявлений. Вечное что-то.

Соучастники двух очень разных и по своему интересных, сложных рок-н-ролльных отечественных эпох. Красной ниткой прошедшие через мои мозги. Как единоразовый штопор большого запора — КиШ и «Кино» — глубоко и навсегда, как эталон русского продукта качества.

Любой цивилизации, любой культурной деятельности грозит надлом, упадок и смерть. «Рок-н-ролл мёртв» — только для многоуважаемого мной Бориса Борисовича, пусть это его очень субъективное решение и песня. Наше право — соглашаться с этим или нет. Суть аналогового звука в том, что он, как аналоговый сигнал — бесконечен по своей сути. Однажды давший аккорд — звенит в бесконечности. Возможно, что уже даже без автора. В конце-концов и от ушедших в никуда Майя остались следы.

Тех, кого нет

После того, как купил новый телефон — встала задача перетащить все контакты. Можно было это сделать автоматически, но я выбрал более сложный и нудный путь. Ручками. Т.к. было уж очень много «лишних» записей, в старой трубе царил хаос и беспорядок (не тот, который приятный, а тот, что сильно мешает жить). Сказано — сделано. И, блять, я, конечно же, наткнулся на два номера, которые мне уже никогда не позвонят. Так бывает. Я не был на похоронах, мягко говоря, не любитель этих мероприятий. Как по мне, то ещё язычество. Тело — это жмух. Инструмент. И устраивать все эти фольклоры с тамадой — верх кощунства. Не видел мёртвым — значит жив до сих пор. Как будто давно не виделся. Так можно обмануть подсознание.

И смотрю я на эти цифры и думаю. Нет, не перенесу, конечно. Это глупо. Но удалять — как-то… страшно. Словно предательство. И оставлять ни там, ни сям — не по-людски. Решу, пожалуй, как решаю все свои проблемы: забью. Забью на эти переносы и начну жизнь телефона с нуля. Кто наберёт — того и добавим. Так правильней.

Джон Лорд

Что ни год, а их всё меньше. И мы то знаем (боимся, но знаем) — только начало. Такова суть любой структуры, общества и цивилизации: зарождение, золотой век, исчезновение. Уже давным давно кто-то замазал трёхслойным граффити — наше непоколебимое «you can’t kill rock’n’roll«. Замазали рок-н-ролл. Уже 20 лет, как БГ отпел (в двух смыслах) весь рок-н-ролл и 18 лет, после смерти «последнего главного«. Уже, как минимум, 10 лет, как мир ничего не услышал.

Всё это стало напоминать ветеранов забытых войн, почёт которых давно смыт во времени и пространстве. Уже тяжело понять, кто там действительно был, а кто стоял рядом. «Да-да, дедушка, хорошо«. Остались считанные единицы — ещё не почивших, не прогнивших и не торгующих лицом людей. Из тех, кто говорит: «были крутые времена» и еще улыбается по этому поводу. Гордо и без протянутой руки перед медиа-магнатами, студиями звукозаписи и молодеющими из года в год фанатами.

Группа Beatles и сэр Пол Маккартни — уже несовместимые в единую картинку вещи. Оззи Озборн, как реалитишоу и Black Sabbath. Как Metallica, икона MTV, и Клифф Бёртон. Никто не хочет уходить на пике — все уходят, когда уже слишком поздно. Выжатые и пустые, растеряв напрочь остатки своего важного. Возможно, эта же участь постигла бы и весь «клуб 27», не знаю. Но тут уже только догадываться (и именно в этом их главные плюсы и козыря).

16 июля 2012 года ушёл из жизни один из тех, кто имел огромный вес. Один из королей. Человек — узнаваемый, легенда. Сутулый силуэт за органом-хаммонда. Его фирменный звук расплодился в тысячи и тысячи групп по всему миру. Ушёл из жизни Джон Лорд. Большая потеря для музыки, колоссальная потеря во всём рок-н-ролле. До дыр заслушанный дважды платиновый Machine Head 72 года, божественные Picture Of Home, Lazy и все эти, ставшие по-истине удивительными вещами.

С ужасом понимаешь, что все великие — уже перекочевали. И там, где-то там, наверху, очень неплохой собирается оркестрик. Уже намного лучше, чем здесь остались. Чем здесь остались — не сыграны, до кучи не собраны, несовместимы внутренне. А там — всё уже хорошо, ребзя. Все уже там. Почти.

16 июля 2012 — это очень грустный день для всей музыки. Рок-музыки в частности.

Да упокоится с миром душа твоя, человек, ставший большим другом одной большой семьи. Вас так и не приняли в зал славы рок-н-ролла. «… и мне тоже смешно!»

Почти уверен, что апостол Павел у тебя возьмёт автограф.

Ты там скажи кому надо, пусть пока Лемми здесь ещё побудет. Без него совсем никак. Он теперь-то — последняя точка. Жирная, честная, самая последняя.

С трубы — Пепс умер

Сегодня не стало Толика. В некотором смысле — легенда николаевского андеграунда, панк-рока… Пиздец. Просто пиздец. Земля тебе пухом, Пепс. А я нажрусь, наверное, мне уже давно надо. Квасом:
300420121094.jpg

Опубликовано с помощью Wordmobi

С трубы — гуляю по кладбищу :)

Ох давненько не гулял я по нашему старому кладбищу. Тихо тут и спокойно. Старые памятники, народ отдыхает). Тоску все это наводит страшную. Неизбежность нашего скромного бытия. Метафизика в чистом виде. Здесь только Таня vsegda_protiv прекрасна:
12102011799.jpg

Опубликовано с помощью Wordmobi