Архив метки: русский рок

Воздух

Любая цивилизация, событие и явление неизменно проходит через три этапа своей жизни: зарождение, развитие (золотой век), позже — надлом и, как следствие, упадок (смерть). Мы все это наблюдаем со стороны, во всём, что нас окружает. Русский рок, как абсолютное точно, отдельное и конечное явление — зародила жажда к жизни. В государстве лишённом чувства вкуса и созидания. Внутри всех оттенков градаций серого появился битый цветной пиксель. В жестоких, жёстких условиях полного непонимания, неприятия, культурной деградации и коммунистической пресности мозгов. Это было то растение, которое пробивается через асфальт. И теперь уже смешно, оборачиваясь назад, понимать, что именно эта борьба и была тем самым золотым веком. А то абстрактное «хорошо», что виднелось на горизонте, как результат всей битвы — упадок, смерть. Невыносимая беззубая тишина. Театр не может быть без актёров, театр не может быть без зрителей. Именно в этом балансе, именно в этом асфальте и был смысл. А так, что.. сорняки, ровно такие же, как и остальные: мясники, бандиты или врачи.

Русский рок закончился в 91. И не виноват в этом уход Цоя, не виноват в этом «умерший рок-н-ролл» Бориса Борисовича или «Смак» Андрея Макаревича. Здесь нет виноватых имён. Только весь появившийся воздух, которого так не хватало и которого стало в переизбытке. Это кислородное отравление. Любой медик знает -нельзя после длительного голодомора наесться до отвала без опасности для жизни. Половина уехала, остальная половина получившая разрешение на всё и полное безразличие со стороны власти — потеряла актуальность темы, а спекуляция на том, что было (вернее, чего не было) не вызывало больше интерес. Тех, кого слушать было нельзя — стало слушать невозможно.

Пластинки перестали стоить треть зарплаты. Люди увидели доллар, а барыга — стал законной топовой профессией. Порнография на первых VHS магнитофонах. «Это были 90ые и мы выживали как могли» (с).

Появились новые лица и имена. Весьма лениво появился Чиж, невероятно потенциальный Сплин и ещё пару десятков новых имён, чьё влияние стало эпохальным и получило своё название — русской новой волны, что ли.

Я помню, как крутил карандашом кассету Slayer на уроке математики у Светланы Александровны и как меня ненавидела учительница русского языка и литературы (потому что рокер — это уже наркоман; хотя, почти уверен, что читал я больше её даже уже тогда)… да и, в целом-то, меня не очень жаловали в школе. Когда я порвал свои первые джинсы — это вызвало целую волну непонимания (не только среди учителей, а и, к сожалению, среди сверстников) и на меня ходили смотреть целыми группами, как на чудака, которые сам добровольно порезал свои штаны. «- Иди домой переоденься, — Но это мои единственные штаны, других нет«. Я был адово хитёр. Через года три-четыре уже после окончания, я случайно попал в родные стены общеобразовательного лагеря и не узнал там ничего. Это было другое место, в котором каждый второй был эмо, каждый одевался, как хотел и всем было всё равно. То, чего я себе не мог позволить никоим образом. Просто убили бы, без разговоров, на месте. В школу попал воздух в переизбытке и все стали на одно лицо.

Помню, как будущий скинхед Саша мне подогнал кассету из Питера с какой-то группой «Король шутов» (вроде они ещё так назывались). Как и откуда поступил это магнитоальбом — остаётся только гадать. Это был наикрутейший панк на русском языке, что я слышал. И, о боже, через год-может полтора, году так в 2001-2002 эти ребята, уже с новым названием — давали концерт в нашем городе. В институтском актовом зале, куда собрался весь рокерский бомонд. Все вокруг дрались, были пьяными в усмерть, курили прямо внутри и не только сигареты. Всё кругом было в крови, в поте и этого нереального ВОЗДУХА, который привёз с собой Питер. Горшок пил водку прямо с горла, а я впервые в жизни участвовал в адовом слэме. Будучи, фактически, ещё ребёнком. После концерта, дабы увековечить память о состоявшемся событии (очень редкому, к слову, на то время) — каждый из тусовки проколол себе ухо, одной единственной булавкой. И я, конечно, не миновал этой участи. Тогда как-то никто не думал, что бывает СПИД, какие-то болезни. Все были пьяны и я впервые в жизни припёрся домой где-то уже под утро, с этой новой дыркой в ухе. Это было СОБЫТИЕ. Местные одноклеточные СМИ, пугливо теснясь по сторонам написало потом такие отзывы, что я до сих пор, с особенной ненавистью отношусь ко всей журналистике. За трусость и глупость.

Всё это время я пытался играть и играл. Появлялись первые инструменты, первые «чуваки» в теме, какие-то интернет сайты уже и бесконечная череда женщин репетиционных точек с перепаянными русскими пультами. Невыносимо фонящими и ловящими радио. Сейчас, имея дома, практически студию, мне уже не так это всё интересно, как было когда-то. Право, не сама музыка, конечно, а именно та магия, с которой она делалась тогда.. Вдумайся, чувак, чтобы попасть на завод, где мы репетировали — надо было брать большую палку от собак. Иначе не пройти, загрызут. И идти через метровые заросли в сырой цех, в котором собирался весь местный бомонд и пил «Альминскую долину» за общаковские 2,75. А на обратном пути тебя уже ожидала пьяная толпа заводчан, не обременённая интеллектом и жаждущая веселья и угара (крови т.е.). И тебя били, и ты бил (чаще, ибо нехуй). И ты всегда, каждую секунду своей жизни думал: «бля, да хуй со мной — лишь бы гитару не тронули«. Потому что музыкальных инструментов НЕ БЫЛО, а себя, в силу молодости — не жалко.

Вчера скончался Михаил Горшенев, он же Горшок. Тот самый, который пил водку с горла и мы, молодые сопли, из под сцены смотрели на него квадратными глазами. Тот самый беззубый чувак, который до всего мейнстрима с этими говнарскими портфельчиками КиШ и туповатой бездушной молодёжи — олицетворял весь приезжим к нам ВОЗДУХ. Наверное, во многом именно его появление в моей жизни — сформировало рок-н-ролльные мысли до кучи. До конца, поставив жирную точку моего участия во всех этих безобразиях. Говорят, от гердоса скопытился. Не новая история. Хоть и слабо верится, что кто-либо, кроме Игги Попа, смог с этого дерьма слезть удачно (наркоманов бывших не бывает). Это, конечно, рок и, конечно, самое наркотическое его время. Но не верится в причастность, не знаю. Не верится.

Осталось ли наследие — скажет только время. Но для меня лично и двух-трёх человек, которые тогда, вместе со мной, в далёком начале 2000-х увидели этот маленький кусочек настоящего рок-шоу и получившие огромный пласт воздуха — это переломный момент. » — Вот оно», — думал я тогда. До сих пор не знаю о чём речь — не сформулировать, но всеми железами ощущаю вибрации. Понимаешь?

Такое было вчера. Повесивший от натуральной dddos официальный сайт короля и шута и много мыслей по поводу. Сегодня — день не краше. Скончался «Густав», тот, кто ненавидел, когда его так называли. В жж Вишни появилось и, конечно, вызвало куда более меньшую волну репостов и RIP’ов. Да и не надо, пожалуй, здесь. То ли от СПИДа, то ли от рака. То ли от всего вместе. Конечно, умалчивается — все молчат. И Кино уже нет больше двадцати лет, и «Цой жив» всё реже выскакивает… всё более старыми облезлыми ПФ-115 на кирпичных стенах домов. Прорезаясь, как бы реинкарнируя из под слоя объявлений. Вечное что-то.

Соучастники двух очень разных и по своему интересных, сложных рок-н-ролльных отечественных эпох. Красной ниткой прошедшие через мои мозги. Как единоразовый штопор большого запора — КиШ и «Кино» — глубоко и навсегда, как эталон русского продукта качества.

Любой цивилизации, любой культурной деятельности грозит надлом, упадок и смерть. «Рок-н-ролл мёртв» — только для многоуважаемого мной Бориса Борисовича, пусть это его очень субъективное решение и песня. Наше право — соглашаться с этим или нет. Суть аналогового звука в том, что он, как аналоговый сигнал — бесконечен по своей сути. Однажды давший аккорд — звенит в бесконечности. Возможно, что уже даже без автора. В конце-концов и от ушедших в никуда Майя остались следы.

Четыре книги за 19.90 грн — а вам слабо?

Эх! Скоро буду отдельную рубрику «распродажа» вводить. Удивительное — рядом. Сравнительно большой, дорогой и красочный книжный супермаркет «Эмпик» несколько дней назад порадовал своей спонтанной и, видимо, необходимой распродажей. Всего-лишь один малозаметный стенд, на который я наткнулся также случайно, как один товарищ на Америку — впрочем, впечатления от находки сродни Колумбовским: (а здесь внимание!) 4 книги за 19 гривен 90 копеек! Немаловажно, что одна из этих книг стоила невыносимо «дорого» — цельный червонец! Дальше — краше: благодаря несложным математическим операциям можно выяснить сумму остальных книг — три-тридцать! Видал всякое, но таких цен — еще никогда! Это в эпоху кризиса, тотальной дороговизны и уверенного роста цен на книжную продукцию. И ладно, если бы книги были старые или «слишком специфические», так нет же… новые, в упаковочном полиэтилене, две в твердом переплете, две в мягком.

П. Крусанов, Н. Подольский "Беспокойники города Питера"

П. Крусанов, Н. Подольский "Беспокойники города Питера"

Но самое главное — в содержании. Если бы это были какие-то другие книги, я ни в коем случае бы не потревожил вашего внимания. Здесь — случай особый, требующий немедленного описания:

Итак, «дорогой» книгой стала удивительная и безумно мне интересная работа двух авторов: Павла Крусанова и Наля Подольского, при участии Сергея Коровина и Андрея Хлобыстина. Эту книгу я проглотил практически сразу же после «Бронзового рока» Ильи Стогова. Грубо говоря — книги имеют некоторую общую, единую жилку. Но это только впечатление, которое с первых страниц напрочь ломается… Удивительная работа, в которой напрочь отсутствует та пошлость и перегибания палки, которыми пестрят и почти гордятся страницы «бронзового» конкурента. А слог, само отношение к этим ярким, эпическим и во-истину «хемингуэевски одиноким» героям города Питера — ни в какое сравнение не идет с другими книгами подобной тематики. Не грузящая в столь тонкой теме проза — может говорить только о таланте авторов. Удивительное чтиво, которое я обнаружил на полке с «лечением туберкулеза мёдом» и «птицеводство для чайников».

Триптих распродажи: Дуги Бримсон и Лоренсо Сильва

Триптих распродажи: Дуги Бримсон и Лоренсо Сильва

Следующие три книги — шли одним запечатанным паком. Одна из книг была мне не знакома, как само произведение, так и автор (возможно, постыдно): Лоренсо Сильва. Категорически интересны два оставшихся печатных издания… причем оба одного, можно сказать радикального, автора: Дуги Бримсон. Это имя наверняка знает любой футбольный болельщик, т.к. основная тематика книг согласно википедии является «футбольный хулиганизм и причина этого явления» (вот оно оказывается как). Крайне интересная чтиво от автора сценария «Хулиганов зеленой улицы», после выхода которого поднялась резкая волна и, отчасти «мода» — болеть и, соответственно, защищать интересы «своих» футбольных клубов. Я от подобных мероприятий крайне далекий, но вот литература «рабочего класса недовольной Англии 90-ых» (эта формулировка из википедии мне понравилась больше) — интересна. Думаю, по своей значимости данный взлёт можно сравнить разве что с бумом на панк-роковые семидесятые, родом оттуда же… ну вы понимаете, The Clash, Sex Pistols, «… живи быстро, умри молодой…».

Не знаю является ли Дуги Бримсон первым и единственны первопроходцем в данной нише (местами, кусочками поднималась тема футбольных болельщиков и у Джона Кинга в «Человеческом панке»), но то, что именно он стал переломным моментом и квинтэссенцией — бесспорно. Итого, «Фанаты» и «Самый крутой» за 6.60 гривен, т.е. они оценили мировой бестселлер в «три-тридцать» и поставили на полку рядом, а значит по их мнению, наравне с «горшки своими руками» и «пчеловод сегодня».

Мы рылись и вытащили из этого удивительного источника всё, что действительно было ценно. Остался субъективный мусор. Интересен весь этот контраст — в советские времена «в нагрузку» с хорошей, ценной книгой давали кучу не нужной даже не третьесортной макулатуры, сейчас же все наоборот: некогда читающая нация тупеет на глазах…  мир, где среди дорогущих книг розовых шопоголиков, глянцевых каталогов дорогой одежды — есть маленький кусочек, отведенный специально для интересующейся интеллигенции, где можно купить четыре книги за 19,90. И почему же мне грустно?