Вчера во френдленте читал что-то про Гераклита. И очень понравилось его: “Дорога вниз и вверх – это одна и та же дорога“. Это очень, должен вам сказать.
Пятница вот значит, а у меня 37.6. Немного, конечно, но очень мерзко. Работать не получается, думать не получается. И очень хорошо, на самом деле, что накрылось сегодня установка системы, которую я сейчас делаю. Она то всё готово, конечно, но я в таком состоянии… Короче, валяюсь, гоняю гаммы. И думаю о существовании своем бренном. Параллельно слушаю Шопена, сонату си-бемоль… третью ее часть, ну вы в курсе… то, что считается похоронным маршем у нас. Великая музыка всё-таки. Только жутковато от всех этих впрыснутых в нас стереотипов.. от этой музыки. Картины мрачные рисуются.
Хотя, играть тоже получается хреново. Уши-то заложены. Короче, ни тебе веселья, ни тебе радости.
А еще у бабушки умер попугай. Тот, кого я спасал от верной гибели лет пять назад, когда на него по случайности наступил мой папа и я целый день с ним бегал в поисках специалиста, который сможет эту маленькую птичку поставить на ноги. И таки получилось. Он после этого летать правда не мог, крыло сломано было. А потом у нас появился кот, который интересовался птичкой. Пришлось попугая отдать бабушке, где он и дожил свой невеселый-инвалидский быт. А, жаль. Так говорил.. я когда записывал его на диктофон – никто не верил, что это попугай. Все думали, что я прикалываюсь так. Вот, последние фотографии с ним, с телефона:
Аркадий Семенович
Бабушка в трауре. Плачет. Нового не хочет. Совсем одна осталась теперь.(
Больше новостей нет. С такими тенденциями – так и хочется сказать: “И Слава богу!”. Только подстричься надо, а то у меня уже хаер длиннющий.
Лет так 6-7 назад случился у меня неприятный случай. Я упал. Хорошо так упал, с больницей и всеми вытекающими. И тогда мне сказали, что надо “вот здесь” проследить, вот тут “присматриваться”, а вот тут “прислушиваться”. Но я, как старый добрый панк, думал, что на мне заживет всё как на собаке – быстро, незаметно, безболезненно – и забил. И вроде бы всё ничего: не беспокоило, да вот только меня немного напрягать стала дырка в моем лице. Я ее периодически ковырял, выдавливал, сдавливал.. и докрутился, блять. Короче говоря, док сказал, что там какая-то срань образовывается.. которую надо немедленно удалять. А потом еще и к стоматологу ходить, потому что они там что-то будут ломать в челесте и перестраивать. Вобщем, 12-14 числа мне должны сделать операцию. В отделении челюстно-лицевой хирургии. По-идее, под местным наркозом. Мне как-то боязно. Страшновато. И самое неприятное то, что я вот веду себя при родителях спокойно… знакомые еще никто не знает. А мне хочется кому-то сказать, чтоб кто-то успокоил что ли… или хотя бы отвлек. Мать его так, только об этом и думаю.
Поэтому пишу в ЖЖ. Сам не знаю зачем. Я ведь вас всех практически не знаю.
Ну.. вы там.. это.. если можете, держите кулачки 12-14… А я пока пойду пройдусь.
“Лёд тронулся, господа присяжные заседатели!” (с) Товарищ О. Бендер.
Со мной приключенька тут намедни приключилась. Вчера с утра прямо так. Слава богу, что симптомы уже были знакомы мне ранее. Всяко неприятно, знаете. И эпиграф как никак краше отображает то, что со мной произошло. Весь ужас физических проявлений мочекаменной болезни вам рассказывать не буду – все равно не поймете (мальчики, представьте, что вам в область нежных кедровых орешков втыкают со всей дури вилку…). Апосему, сразу перейду к юморкам! Перво-наперво, я с круглыми глазами, повышенным до безобразия давлением и скрюченный ровно на пополам, отловив такси ехал в больницу скорой медицинской помощи.
По прибытию, доблестные врачи вкололи мне спазмалгона, который купировал приступ и… сказали, что больше ничего не могут сделать и ваще, надо было скорую вызывать… и ваще, дежурная другая больница.. и ваще, езжайте, не загораживайте нам всё здесь. Поехал в другую больницу, благо дело, перемещаться уже более менее смог. Там согласились меня положить, но надо было сделать пару процедур. Хвала тому человеку, который разрабатывал план больницы. Я ставлю ему по комбинаторике и алгоритмике твердую единицу. Ибо, сначала надо сдать анализы в одном корпусе – занести в другой. Расстояние между ними около 100 метров. Итого, я намотал туда-сюда около километра (с учетом того, что перемещаться кое как мог.. а если б пришел с приступом?).
И все-таки получил чеховскую палату… №6. Сначала прям подумал, что повезло. Ибо внутри находились два крепеньких мужичка, опрятные внешне и приятные внутри. Один смотрел фильм с ноутбука, другой читал. Во, думал свезло… Не тут-то было! Через минуту ко мне в палату соседом подкладывают деда, который ровно через 30 секунд после прибытия в мое соседство начал рассказывать мне, как у него корова под быка не хотела лезть… А сия информация крайне была мне не интересна и вся прелесть тех двух нормальных мужиков заглушалась гулом “… та ото за рога ее, скотину…”. Его величество случай – спас и на этот раз. Зашла медсестра и сказала, что я не в ту палату поселился (ровно через 1 минуту, как я разлегся, взял книжку и попытался лечь). Переселение заняло еще время. Попал в еще более крутую палату – относительно теплую, но не жаркую и контингент более, чем нормальный: совсем молодой чувачок на операцию и мужик.
К вечеру подселили мне дедугана, внешне напоминающего Кащея из советского кино. На вид ему было лет 90-95. С катетером (проводами торчащими из гм-гм). Дед меня поразил двумя моментами: читал газеты-книги без очков и своим кряхтением. В больнице, а тем более в урологии засыпать трудно. То очень больно, то нехорошо, то еще что. Мне относительно повезло – я не мог заснуть, потому что с восьми вечера до шести утра (когда больница просыпается и начинает ласково побрякивать утками и прочими склянками) дед кряхтел. Я человек спокойный, но эффект “капающей воды” – раздражает.
Всю ночь вспоминал мультик “История одного преступления”…
Где-то в четыре-пять утра в моей жизни случился исторический момент – я, в отличии от главного героя вышеупомянутого мультфильма, сдержался. С грохотом дед вылил свою кровавую мочу из мочесборника мне на тапки. Я ушел с головой под одеяло и старался не думать ни о чем. Стоял мат всех вокруг, страшный запах и кряхтение. Ужасно.
Но дед, интересный все-таки…
Как только я уснул – наступило утро (6 утра, изверги!) и, добрая толстая медсестра с мелированием, отварила ставни палаты с задорным криком: “Кошевой – на клизму!”. Оказалось, мне не надо. Но мне тоже сделали (гулять, так гулять).
Я брезгливо смотрел на свои тапки. Одел ботинки, спустился и купил новые.
С утра запретили есть и пить. Пока не сдам анализы. Это, опять же, нужно переходить в другой корпус (слава архитектору разработчику!). За анализами тянулась очередь косящихся на мои татуировки людей. Чувствовал себя необычайно крутым старым рокером. Медсестра моей крутости не заметила и засунула железячку на полпальца в глубину и долго-долго сосала мою кровь. Сука. И глаза ведьмовские.
Поднявшись в палату доктор (очень хороший мужик, надо сказать, на этот раз мне повезло) коротко и ясно рассказал, что со мной, что мне необходимо делать и как. Потом прищурившись, спросил, правда ли я программист… и.. вобщем, в течении часа я переустанавливал Windows на его ноутбуке Надеюсь, мне зачтется. И, наверное, зачлось, т.к. доктор сказал, что все хорошо – подарил мне покой и в некоторой степени радость, что ад вокруг меня перманентен.
Послал “фотографироваться” (рентген). Тоже в другом корпусе. Опять одеваться, спускаться, толкаться в очередях, ругаться с бабушками-дедушками. Сфоткался. Видно камень. Прошел треть пути – еще два “узких места”, а значит еще две-три почечных колики.
Перво-наперво, я с круглыми глазами, повышенным до безобразия давлением и скрюченный ровно на пополам, отловив такси ехал в больницу скорой медицинской помощи.
