Беззубая старость,
Кресло-качалка,
Тусклый свет.
Скрипит, кивает, чавкает,
Холодными руками елозит ручку
(Привычка)
Пижама,
Следы чернил.
Начнет:
“Дженис, дорогая
Мне осталось совсем мало.
Время сказать:
Ты знаешь,
Этот мир
Устал,
Несправился,
Постарел.
Когда ты нас покинула
Не изменилось ничего
Все также
На поле одуванчиков
Мы – сорняки.
Меня не понимают внуки,
Не понимаю почему.
Винил танцует под иголкой
Вечноживой прокуренный
Твой голос
Again mama!
Боже мой,
Последнее, что еще может
Поднять ЕГО
Да-да!
Поднять ЕГО!
В моем то возрасте!
Как дыбом встанут волосы
Последние
На лысой коленке головы
Again,
Как в молодости, помнишь?
Есть санитар один, довольно неплохой парниша
Мне подливает в чай бурбон.
По воскресеньям.
Он тоже в теме
Хоть и молод,
Если б не он, ты знаешь…
Ты всё прекрасно понимаешь,
Скажи, ведь Он – твоя работа?
Скажи мне,
Что это всё не правда
Ведь мы мечтали о другом
Как пить дать
Мечтали о другом.
Дженис…
Да, хрен с ним!
Меня не навещают, Дженис, меня забыли.
Как порванную плюшевую дырку
В пыли подвала
На самом дне нашей с тобой мечты.
Да, Бог с ним…
Нам иногда проводят лоттереи
Меня тошнит, когда
В истошном крике бинго
Старушки раскрывают рты
Все эти слюни и мерзкий запах…
О кстати!
Мне часто снится твое тело
В моих змееподобных лапах.
Дженис,
Скорее бы зима… она уютней
И людей по-меньше
И воздух чище
И как-то дни короче -
Надоело ждать,
Когда войдет ОНА
Последняя из моих женщин
Возьмет за руки и отведет к тебе
На гору или под нее.
Устроишь?
Мне, наверное, пора.
Там раздают лекарство, а потом игра,
Чтоб вечером я засыпал с надеждой:
Что это не конец -
Всё впереди.
До встречи, милая.
Твой Ди.”
Сухая точка,
Закрыт конверт.
А за окном меж тем
Упала первая снежинка.
Хитро прищурился,
Всё понял:
Откинулся и захрапел.
© GRUNGER, Кошевой Дмитрий.
