Из ультразвука разразился вой.

Она рыдала навзрыд, глотала ртом воздух, задыхалась и высмаркивалась мимо платка. Иногда поворачивалась ко мне. Полными глазами слез искала во мне хоть что-то, что еще любила.

Ей было очень обидно.

За эту квартиру без телевизора (который я запретил), за все наши скандалы из-за детей (которых я не хотел), за то, что я не общаюсь с ее друзьями (редкие дебилы с извращенным чувством юмора, одноклеточные животные куда более приятные собеседники), за постоянный бардак в личном кабинете и за то, что много пью и так часто смотрю на других женьщин. За то, что когда пишу – меня лучше не трогать. За то, что я не разрешаю ей читать то, что я пишу. За все это и еще много другого.

У нее накопилось (ну почему именно сегодня? почему не, скажем, послезавтра?).

Ей было жаль себя. Она догадывается, что достойна лучшего. А я это знаю. Никто в этом мире не понимает, что держит нас вместе уже третий год. Пожалуй, один лишь Господь Бог предполагает. Смешной он все-таки парень.

- За что мне это?

Я посмотрел на нее отсутствующим взглядом. Мельком увидел ее лицо. Боже, это самые искренние и милые слезы, которые я когда-либо видел. Она была лиловой, вся блестела и шмыгала своим аккуратненьким сморщенным носиком. У нее были самые красивые заляпанные туше ладошки, домашние штаны со следами помады и надетая на голое тело моя рубашка. В клетку.

Я улыбнулся ей и вышел на кухню.

- Ты ублюдок! Куда пошел?
- У нас закончилось пиво…
- Я тебя ненавижу
- Я знаю. За это я тебя и люблю, честно.

Вой перерос в ультразвук. А я просто вышел за пивом.

Раз-два-три. Вдох внутрь себя. Пауза. Выдох. Сладкие ништяки вдыхает улица. Снимаем колпак. Бежим.

Надо что-то менять. Я очень устал от того, что я делаю. Нужен новый вектор, мой нынешний путь ни к черту. Вернее – к черту! Шесть лет большими и уверенными шагами я шел к самореализации под грифом “гранж”. И вот, когда осталось совсем немного, но нет никаких сил и куда проще вернуться назад и попробовать начать все с начала, чем дойти до финиша.

Да и что там на финише? Смерть в апреле там.

Жить очень тяжело. Тяжело выбирать. Дико тяжело не знать куда идти теперь.

Вы знаете, я сегодня впервые за последние лет шесть послушал Цоя! Юношеский максимализм уже поубавился, но воспоминания, связанные с этим человеком никуда не денутся. Как и не денется внутри меня кусочек Майка Науменко и еще двух-трех десятков лиц. Может это мой новый вектор.

“… ты должен быть сильным, иначе зачем тебе быть?…”

А нет сил быть сильным. Гранжером меня крестили два Питерских панка под мостом, когда слово панк было настолько нарицательным, что я кайфовал от отвращения к себе. У тебя есть хаер и больше нихуя у тебя нет. Назвали меня не спроста, просто они очень сильно удивились, что я прусь от Alice In Chains, Pearl Jam, Nirvana и Soundgarden (большая четверка гранжа из Сиэтла), оттого и получил погремуху. Заслужено. Наверное я единственный в этом городе, кто так долго и самоуверенно шел по этой дорожке. Не получилось, каюсь.

И дело не в татуировке Курта Кобейна или надписи rock’n'roll на моем теле. Все дело значительно глубже. Недавно я пересмотрел Unplugged Alice In Chains и увидел в глазах Лейна Стейли пустоту.. ту, что уже есть внутри меня, значительно меньше.. но дойдя до конечной остановки – я стал бы таким же. А после этого не живут.

Лишь смерть в апреле.

Вдох. Глубоко. Сидишь, думаешь. Выдох.

“Сука, стой” кричал я ей. Она уходила от меня, а я орал “Сука! Ты еще прибежишь ко мне на коленях!“. Она плакала… и уходила. Она мне сказала “Прости меня пожалуйста” и хлопнула дверью. Я не знал за что ее прощать. Видимо за то, что набравшись смелости она все-таки от меня ушла.. не вытерпев меня. Она умная девочка.

Я две недели пил. Пока однажды утром проснувшись не увидел на стене солнечный зайчик… и тут же мысль “Да и хуй с ней” впервые за много времени посетила мой заспиртованный мозг.

Я осмотрелся. И увидел гитару. Блять, такое впечатление, что я уже сто лет не играл на ней. Только вчера я переорал на радость соседей всего Цоя (чего-то вспомнилось вдруг), а чувствую, что не играл уже так давно. Гитара светилась, была залапанная.. от ладов пахло пивом. Так всегда бывает, когда я забываюсь и какая-то агрессия накрывает – срываюсь на инструменте.. я мог специально вылить пива на нее. Поломать – смелости не хватило бы, а вот унизить.. это да.. это по моей части.

Было 10 утра, когда я пришел в себя. Жара, июль, утро. Подрочил. Поставил в закачку какое-то дешевое порно.. сел в интернет, попытался наладить отношения с теми людьми, которые были когда-то близкими. Понял, что нихуя не помню, что я в них такого находил. Послал всех. Нашел в аське какую-то бабу, попиздел с ней, сразил ее интеллектом (бугага), выслал фотки – испугалась, сЫбалась. Ну и хуй с ней.

Пошел варить жрать.

Побрился, блять. Родители заподозрили, что у меня новая девушка. Странная хуйня… побрился значит девушку нашел. Да ебал я в рот эти правила.. бриться.. захотел – побреюсь, не захотел – буду как ZZ Top. Бабы тут не причем. А если и попросят побриться специально не буду. “Вот такой я человек” (с) Семь кабинок, помните?

Ну что ж… Запах новой жизни имеет запах перегара. Врублю ка я что-нибудь позитивное… Эх, мать вашу, да пошло все к ебеням!

You know I’m born to lose,
and gambling’s for fools,
But that’s the way I like it baby,
I don’t wanna live for ever!

Я помню как впервые встретил своего лучшего друга и свою первую настоящую любовь. У меня плохая память на даты, лица и фамилии. Да и важна ли хронология? Сам момент – яркий и живой, как будто на фото-пленке отпечатался где-то в корне оставшегося серого вещества правой задней стороны мозга. Я был зеленым школьником 9 класса и мысли о знакомстве с этим товарищем пересекались неоднократно. Мне хотелось дружить с ним, так как это казалось как минимум круто – дружить с ним. А еще безумно интересно и немного страшно (ведь ему нужно было соответствовать, это высокая планка). Меня манила не только его дружба, но и меркантильные цели – вокруг него постоянно было много веселья и смеха. Я не знал, как он так притягивал людей. И незнание меня интриговало еще больше. Мне хотелось его потрогать. Помню ко мне его подвел один человек и познакомил. Я пожал ему руку и… ничего не почувствовал. Вообще ничего. Видимо слишком идеализировал его, как нечто волшебное и неземное. Обычный такой оказался, никакой. Впрочем, как и я – он меня тоже не понял. Так и разошлись, чтобы встретиться через неделю – на том же месте (какая-то штаб квартира, где мы все прогуливали уроки), только кроме всего прочего мы праздновали чей-то день рожденья и столы просто ломились (в то время мне так казалось) – были и пельмени, и салатики, всякая водичка. Все знали, что я хочу с ним подружиться и смотрели то на меня, то на него. Потом кто-то из знакомых намекнул мне – типа не стесняйся, парень, если что мы оставим тебя с ним наедине – вон прекрасная кровать, ванная комната и все условия. Никто из твоих родных не узнает о том, что вы были вместе. Мы все понимаем. И я остался. И по уши влюбился в него.

Моего друга – звали алкоголь.